пятница, 26 ноября 2010 г.

Выдержка из переписки по поводу "Фомы".


Написал некоторые свои мысли относительно непонимания того, что же такое наш журнал:

Тут нас упрекнули в том, что "Фома" мало пишет о самых известных православных миссионерах, а также более широко -- в "неактуальности" журнала на фоне бурной и кризисной жизни общества. И я не ради оправдания, но для большего понимания того, кто мы и чем занимаемся, хочу подробно ответить и порассуждать. И на тему того, отчего мы так "мало" пишем о тех, кого без конца обсуждают в блогах. И по поводу нашей "неактуальности". Кому "Фома" действительно интересен, тот, надеюсь, глубже узнает нас, прочтя эти строки.

Миссионерский журнал не равен журналу О миссионерах. Главные люди в Церкви, кстати, вовсе не они, а точнее, не мы, так называемые миссионеры. Поскольку редакторы и журналисты "Фомы" имеют к православной миссии прямое отношение в течение многих лет, я напомню о нашей принадлежности к этому кругу, хотя не люблю теперь это слово, поскольку оно из-за множественных дискуссий стало наполнено скорее политическими, чем евангельскими смыслами .

Так вот, задача миссионера не на себя обращать внимание людей, но на Христа и на свидетельства Его любви и присутствия в нас и нашей жизни.

Проявленной, во-первых, в современных подвижниках Церкви. А таковые для меня (сколько бы со мной не спорили), прежде всего, -- Патриарх, с его неустанной проповедью и стремлением объехать каждый уголок стран Русской Церкви. И старец Илий, предупреждающий от раскола и сектантства. И покойный Саша Стронин, который, сам умирая от рака, утешал больных и унывающих. И наши герои - отцы и матери, верные друг другу супруги, живущие в трудной но истинной любви. Люди служения и милосердия, которым некогда рассуждать о том, кто кого хуже, поскольку на их руках больные и обездоленные. Наши герои - российские мученики за веру.

Это во-первых. Но есть и во-вторых. Свет Христов просвещает не одних лишь великих подвижников, но -- всех. И потому, в журнале также есть те наши современники, которых многие христиане, прямо нарушая заповедь Христову, осуждают и считают (по политически ли или социальным причинам) погибшими для Бога, "нечистыми", "недостойными". Однако "Фома" обращается "не к здоровым, но к больным", как это и должны делать подражающие Христу.

Мы при этом не покрываем ничьих недостатков, не стремимся оправдывать грехи и недостоинства. Но мы ищем то, что и мир, и непримиримо настроенная часть наших сестёр и братьев стремятся полностью проигнорировать в сердцах и делах своих ближних. Мы ищем Божию искру в каждом. И к каждому обращаемся. К чему и призваны.

А вот миссионеры, которых часто поминают в числе самых известных и обопыте которых призывают писать наш журнал, вовсе не есть герои "Фомы", но со-работники. С которыми мы стремимся вместе делать общее дело. Для них журнал -- место совместного труда. Они могут (и даже должны, наверное), если форма и содержание их слов соответственны духу журнала, а также если им самим журнал близок, быть его соавторами. Что трудно в случае, если предполагать в качестве подлинной миссии митинговщину и проповедь в форме крика. Потому что свою интонацию "Фома" ищет прежде всего, в личном, сердце к сердцу, общении с ЛЮБЫМ читателем. В этом смысле "Фома" -- это вовсе не журнал, схожий по задачам с "Миссионерским обозрением". Он не отчитывается в том, кто и как помиссионерствовал в текущем году. Это не топ-100 лучших миссионеров Московского Патриархата. Если такую цель ставить, то исполнять её должно издание внутреннее, обращённое к церковным педагогам, активным священнослужителям, студентам миссионерских факультетов и семинарий. Но "Фома" ли ждолжен быть таким изданием? Мне кажется, однозначно, нет.

Это - не для "Фомы", обращённого к о множеству тех, кому не интересны наши методические споры. 

Но нас часто пытаются уличить ещё и в не-актуальности -- понимая актуальность как разбор околоцерковных скандалов и политических инфоповодов. Хочу сказать такие непопулярные слова: в миссии Христовой это отнюдь не главнейшие вопросы. И мы не станем подделываться под тренды, которые кому-либо из дорогих и уважаемых нами людей кажутся единственно верными.

У нас есть Христос, есть духовники, есть наша совесть. Христа иудеи ненавидели в том числе и за то, что Он не стал политиком и вождём масс. Равно как и за то, что рядом с ним были блудницы и мытари. Он не был подвластен трендам и теориям того, как правильно спасать иудейское общество. Так что мы имеем своё пример для следования и свою позицию. И меня не удивляет, что эта позиция выглядит странной и что статьи о верном выборе духовника, труде покаяния, опыте семейной жизни -- это странно на фоне всяких тектонических сдвигов и политических событий, в которые вовлечена Церковь (хотя мы пишем и о них).

Это всё странно? - Возможно. Однако это и есть для меня наиглавнейшее в миссии. Пока каждый будет думать о всеобщем благе, не меняя при этом самого себя; критиковать всех и вся, забывая, что главное обличение он должен адресовать себе самому, наша общая миссия будет идти мимо самого главного в Церкви. И вести человека не в храм Божий, а в парторанизацию или в интеллигентское собрание гордецов. Убеждённых в том, что важнее спасти мир, чем ответить перед Богом за самих себя. Это -- не путь для "Фомы". И я отлично сознаю, что такая позиция может прийтись "не ко двору". Наверное, вопрошающие о динарии кесаря тоже не остались довольны ответом Христа. Таким вот "неактуальным" для иудеев ответом. Но Бог ответил так. 



вторник, 23 ноября 2010 г.

Несколько цитат из интервью с Угольниковым.


Раскрылся он с неожиданной стороны. Всё же сильны бывают стереотипы о человеке...

Угольников: "В телевизионной, расширенной версии «Брестской крепости» появится один момент… Дело в том, что клуб в гарнизоне ведь был устроен в церкви. По документальным свидетельствам, когда его бомбили, штукатурка отпадала, и из-под нее проявлялись лики святых. Мы это покажем...

...

Два года назад, в преддверии съемок, когда дело шло совсем плохо и я понимал, что, может быть, не смогу даже начать эту работу, ночью 22 июня я пошел на могилу защитников Брестской крепости. Там я помолился, искренне, как следует, просил у них разрешения снимать фильм, просил помощи…

...

14 октября, Покров. Нам нужно было снимать финал картины и начало, для финала нужен был снег. Ну откуда там, в Бресте, снег в это время… Мы думали о компьютерной графике. И вот я просыпаюсь в шесть утра, иду по нашей гостинице, а мне навстречу идут наши ребята-каскадеры, пьяные, и плачут. Я говорю: «Мужики, вы что плачете?» Сразу мысли: не дай Бог, что-то случилось! А они мне: «Ты в окно посмотри». Смотрю… Десять сантиметров снега. Мы сняли эпизод, и к двум часам дня все растаяло. Снега потом не было месяц".


Отсюда:

http://www.foma.ru/article/index.php?news=4893






суббота, 20 ноября 2010 г.

Старец Илий. Интервью с ним из декабрьского "Фомы".

Решили, не дожидаясь выхода номера, вывесить эту беседу на сайте.

Вот тут: http://www.foma.ru/article/index.php?news=4873



Журнал Фома



СОКОЛОВ Алексей


Схиархимандрит ИЛИЙ (Ноздрин): "ГОСПОДЬ НЕ ЛОМАЛ ВОЛЮ УЧЕНИКОВ, И НИКАКОЙ ДУХОВНИК НЕ МОЖЕТ"



"- А если духовник откровенно ломает человеческую волю, пытается не учить, а приказывать?

- Тогда это не духовник. Что тут говорить, ведь все сказано в Евангелии. Посмотрите, как действовал Спаситель, как действовали апостолы. Так должен действовать и духовник. А если он не поступает по Писанию, не следует евангельским заповедям, и пытается принуждать... как он может тогда быть духовным учителем христианина?


Конечно, побуждать человека к тому, чтобы он изменился, надо, надо исправлять и направлять, но в то же время ни в коем случае нельзя подавлять личность..."